Башкиры{"format":"Harlowe","format-version":"3.3.9","start":"Start"}/* Подключаем шрифт Golos с разными начертаниями */
@import url('https://fonts.googleapis.com/css2?family=Golos+Text:wght@400;800&display=swap');
tw-story {
background-color: #131417;
color: #FEF7E5;
font-size: 20px;
font-family: 'Golos Text', sans-serif;
font-weight: 400;
padding: 5% 8% !important;
display: block !important;
}
@media(min-width: 576px){
tw-story {
padding: 5% 8% !important;
}
}
tw-passage {
text-align: left !important;
margin: 0 !important;
max-width: 46rem !important;
}
tw-link, tw-enchantment {
color: #377298 !important;
font-weight: 800;
}
tw-link:hover, tw-enchantment:hover {
color: #7ABCE7 !important;
}(set: $reputation to 0)
(set: $money to 0)
(set: $contract to 0)
(set: $listened to false)
(set: $rewrote to false)
(set: $listened_variant to "")
(set: $leaf_is_written to false)
(set: $leaf_is_gone to false)
(set: $took_third_variant to false)
(set: $agai_edit to "")
(set: $agai_final to "")Толпа встаёт и хлопает.
Я схожу со сцены, и продюсер фестиваля Андрей ловит меня раньше, чем гаснет свет.
— Завтра снова, Азамат. Только без музейной пыли. Поживее, поумнее, с хищцой. Возьмёшь зал — подпишем и, может, сделаем тебе имя.
Сегодня я трижды бросал в толпу имя Аждахи — с нажимом, как любят туристы.
[[Иду к реке.|Start_2]]Агидель сегодня тёмная. Не ночная — чужая.
Фонари на поверхности не дрожат, а тонут, будто вода не отражает свет, а принимает его внутрь.
[[Продолжаю смотреть.|Start_3]]У перил старик. Смотрит не на воду — на меня.
Я его не знаю.
Он меня — да.
— Первый раз? — спрашивает он.
[[— Что первый раз?|Start_4]]— Смерть. Первый раз при тебе.
У берега — фигура лицом вниз.
Один ботинок на камнях. Второй, наверное, уже в воде.
Я стоял спиной к реке и пел.
[[— Это не из-за меня!|Start_5]]Старик не спорит. От этого хуже.
— Рустам-агай. Я знал твоего деда.(click-append: "деда.")[
Он смотрит на воду так, будто разговаривает сейчас не со мной.
— Договор сломался сегодня вечером. Я почувствовал — приехал. Не успел.
[[— Какой договор?|Start_6]]
]— Завтра выступление?
— Да. //Финал фестиваля.//
— Тогда едем.
Телефон вибрирует: //«Завтра без траура, ладно? Поострее, поумнее на слух. Публика любит древность, пока она не пачкает ботинки.»//
Агай ждёт у перил. Не уговаривает. Просто знает: либо я пойду за ним, либо пойду к своей беде один.
[[→ Иду с ним.|к_агаю]]
[[→ Нет. Разберусь сам.|уходить]]Сажусь за стол. Передо мной три варианта и три правила: имя один раз, паузы не убирать, финал не менять.
Всего я не успею. Придётся выбрать, что трогать.
[[Первый — про долг. Три абзаца. Работает с 1983 года.|сказ1_а]]
[[Второй — Аждаха как природная сила. Для молодой аудитории.|сказ2_а]]
[[Третий — опасная, непостижимая. Дед обвёл красным.|сказ3_а]]— Чтобы понять, где текст кончается и где начинаешься ты.
Он раскрывает тетрадь.
//До выступления — три часа.//
[[Беру тетрадь. Читаю дедов вариант без правок.|сказ_б_дедов]]
[[Буду переписывать. Хочу понять, что именно трогать.|перепис_б_вход]]Хрущёвка в пяти минутах. Дверь не заперта.
Внутри тепло, полынь, бумага. На стене — дед молодой, с домброй.
[[Смотрю на фото.|к_агаю_фото]]Агай достаёт кассету из ящика. Ставит в магнитофон.
— Твой дед записал. Сам скажет лучше меня.
[[Слушаю.|кассета_начало_б]]— Искал. Ты не брал трубку. Потом сменил номер.
— Сегодня первая смерть при тебе. Значит, оборвалось окончательно.
[[— Что именно оборвалось?|к_агаю_кассета]]На фото они вдвоём у воды.
— Восьмидесятый, — говорит агай. — Первый сезон твоего деда.
[[— Почему вы не нашли меня раньше?|к_агаю_почему]]//«— она возьмёт первого, кто слушал с открытым сердцем.»//
//«Я тоже ошибся. 1987 год. Четверо. Исправлял три года — у воды, один, пока она снова не услышала меня правильно.»//
//«Всё остальное — твоё. Прости, что не сказал раньше.»//
//До выступления — шесть часов.//
[[Выбираю сказание.|выбор_сказания_а]]//«— она возьмёт первого, кто слушал с открытым сердцем.»//
//«Я тоже ошибся. 1987 год. Четверо. Исправлял три года.»//
//«Всё остальное — твоё. Три правила — это пол. Потолка нет.»//
[[Смотрю на агая.|после_кассеты]]//«Если ты это слушаешь — значит, я уже не пою.»//
Голос деда. Не тот, которым пел, — ниже, суше, усталее.
//«Ты всегда хотел быстрее. Громче. Я слышал, как ты менял слова. Думал — не замечаю.»//
[[Слушаю дальше.|кассета_середина_а]]//«Если ты это слушаешь — значит, я уже не пою.»//
Голос деда — тихий, почти домашний.
//«Ты всегда хотел быстрее и громче. Я слышал каждый раз, когда ты менял слова. И каждый раз она просыпалась чуть больше.»//
[[Слушаю дальше.|кассета_середина_б]]//«Она не злится. Она берёт хакы — то, что ей причитается. Сэсэн называет должников своими словами. Каждый, кто слушает красивую ложь, уже назван.»//
//«Три правила. Имя — один раз. Паузы — не убирать. Финал — не менять.»//
[[Слушаю до конца.|кассета_конец_а]]//«Аждаха не злится. Она берёт хакы — причитающееся. Как долг, который всё равно взыщут.»//
//«У реки хакы на правду. Пока сэсэн говорит правду — река сыта. Начинает врать красиво — она добирает людьми.»//
//«Три правила. Имя — один раз. Паузы — не убирать. Финал — не менять.»//
[[Слушаю конец.|кассета_конец_б]](set: $agai_edit to "intro")
Убираю длинное приветствие рекам. Оставляю одну Агидель.
— Станет короче, — говорю я.
— И грубее, — отвечает агай. — Но для сцены — да, понятнее.
[[Что ещё?|перепис_б_доп_выбор]]Агай раскладывает две тетради — дедову и свою.
— В его — что петь. В моей — как. И времени у тебя не на всё.
[[Что буду менять?|перепис_б_выбор]]На всё времени не хватит. Что трогать?
[[Меняю интонацию — делаю острее, резче.|перепис_б_интонация]]
[[Убираю вступление с именами рек.|перепис_б_вступление]]
[[Меняю образ реки — с тёмной на живую.|перепис_б_река]](set: $agai_final to "canon")
Беру лист.
Агай вкладывает мне в руку курай.
— Если вода потемнеет — не дожимай зал. Остановись и начни сначала.
[[На набережную.|сцена_б_сред]](set: $agai_final to "canon")
Беру лист.
Агай вкладывает мне в руку курай.
— Здесь ты не украл у деда. Договорился.
[[На набережную.|сцена_б_хор]]//Полтора часа.//
Агай молчит — ждёт.
[[Меняю финальную фразу про долг.|перепис_б_финал]]
[[Хватит. Берём что есть.|перепис_б_готово]]//Полтора часа.//
Агай кивает. Доволен.
[[Меняю ещё финальную фразу.|перепис_б_финал]]
[[Хватит. Оставляю как есть.|перепис_б_готово_хор]](set: $agai_edit to "intonation")
Дед писал ровно. Я делаю текст нервнее: ближе к микрофону, ближе к толпе.
— Это сработает на людях, — говорю я.
— Да, — отвечает агай. Пауза. — Вот именно.
[[Что ещё?|перепис_б_доп_выбор]](set: $agai_edit to "river")
У деда Агидель тёмная и глухая. Я пишу иначе: живая, тяжёлая, слушающая.
Агай перечитывает строчку.
— Вот это твоё, — говорит он. — Не лучше. Не хуже. Живее.
[[Что ещё?|перепис_б_доп_выбор_р]]//«Она не прощает. Потому что долг — не прощают.»//
— Можно поменять это?
Агай долго молчит.
— Можно. Но тогда ты тронешь не украшение. Кость.
[[Меняю. «Она ждёт. Потому что Агидель умеет ждать.»|перепис_б_финал_мягко]]
[[Оставляю. Пусть будет долг.|перепис_б_готово]](set: $agai_final to "soft")
Записываю свой финал.
Звучит иначе. Не легче — по-другому.
Агай перечитывает строчку молча. Не говорит ничего.
[[На набережную.|сцена_б_плох]]На всё меня не хватит. Что трогать?
[[Добавляю образность — Аждаха становится красивее.|перепис_сказ1_красота]]
[[Убираю одну паузу перед именем — темп живее.|перепис_сказ1_пауза]]
[[Меняю финал: «она ждёт» вместо «она берёт».|перепис_сказ1_финал]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Добавляю блеск. Чешую. Холод снизу. Делаю её зримой — почти красивой.
Текст начинает звучать лучше.
Только вес из него уходит. То, что дед называл правдой, становится образом.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_сред]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Убираю паузу перед именем. Всего одну.
Текст становится живее. Дышит иначе — как будто сделан для живого зала, а не для записи.
Я говорю себе: дед делал это для своего времени. Я делаю для своего.
Это, возможно, то же самое. Возможно — нет.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_хор]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Дедова фраза: //«Она не прощает. Потому что долг — не прощают.»//
Меняю её на: //«Она ждёт. Потому что Агидель умеет ждать.»//
Красиво.
Слишком красиво.
Я только что вынул слово //долг// из текста, который держался именно на нём.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_плох]]На всё времени не хватит. Что трогать?
[[Добавляю конкретику — год, число погибших. Как документ.|перепис_сказ2_докум]]
[[Убираю вступление с именами рек — слишком длинно.|перепис_сказ2_вступ]]
[[Меняю финал — делаю менее тяжёлым.|перепис_сказ2_финал]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Убираю перечисление рек. Оставляю одну Агидель.
Вспоминаю дедову фразу с кассеты: //«ты называешь реки — они слышат, что ты знаешь их имена.»//
Я не назову остальных. Пусть слышит только одна.
Дед знал их все. Я выбираю одну — ту, перед которой стою.
Это не незнание. Это другое знание.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_сред]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Добавляю год. Четверых погибших. Делаю сказание похожим на документ.
Текст тяжелеет. Толпа такое уважает: когда легенда прикидывается фактом.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_сред]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Убираю из финала долг. Оставляю воду, тьму, дыхание.
Получается почти колыбельная.
То есть именно то, чем нельзя убаюкивать толпу, если за сценой река.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_ужас]]На всё времени не хватит. Что трогать?
[[Убираю самые тёмные строки.|перепис_сказ3_тьма]]
[[Добавляю объяснение — почему она такая.|перепис_сказ3_объясн]]
[[Заменяю «Аждаха» на «дух реки» везде кроме одного раза.|перепис_сказ3_имя]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Везде, где было //Аждаха//, пишу //дух реки//.
Один раз я всё равно назову её по имени. Этого, кажется, должно хватить.
Кажется.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_плох]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Добавляю историю: откуда она взялась, почему берёт, почему ждёт.
Текст становится понятнее.
И именно в эту секунду я понимаю слишком поздно: я не осветил тайну — я объяснил механизм.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_ужас]](set: $rewrote to true)(set: $leaf_is_written to true)
Убираю строки про выбор жертвы.
Текст становится мягче. Не добрее — просто туманнее.
Страшное, которому не дали имени, иногда работает сильнее.
Иногда — только хуже.
//Шесть часов.//
[[На сцену.|сцена_а_плох]]Агай даёт кассете щёлкнуть до тишины.
— Значит, три вещи нельзя трогать, — говорю я. — Имя. Паузы. Финал.
— Да.
— А остальное?
— Остальное и есть ты.
[[— Зачем давать это мне? Я уже всё испортил.|после_кассеты_2]]— Ты — последний.(click-append: "последний.")[ Больше некому.](click-append: "Больше некому.")[
Он снимает с полки засушенный курай — тонкий, странный, с семью листками в мутовке вместо обычных пяти.
— Возьмёшь с собой на сцену. Держи в руке, пока поёшь.
[[— Зачем?|зачем]]
]Она берёт долг. Без злобы. Без красоты. Как река берёт берег: не потому, что хочет, а потому что так устроено.
Рядом дед написал: //«первый раз исполнял в 1983. Работает.»//
[[Беру как есть. Без правок.|сцена_а_хор]]
[[Переписываю под себя.|перепис_сказ1_а]]Аждаха здесь как паводок. Приходит, когда нарушен баланс. Не мстит. Не выбирает. Просто берёт лишнее.
Дед пометил на полях: //«для молодой аудитории. Осторожно с именем.»//
[[Беру как есть. Без правок.|сцена_а_сред]]
[[Переписываю под себя.|перепис_сказ2_а]]Здесь Аждаха — не природная сила. Здесь она слышит. Следит. Ждёт.
Дед обвёл страницу красным: //«только для тех, кто готов.»//
Я думаю: я готов. Я ведь профессионал.
[[Беру как есть. Это сильно.|сцена_а_плох]]
[[Переписываю — сделаю доступнее.|перепис_сказ3_а]]Первый вариант. Три абзаца. Работает с 1983.
Читаю вслух — медленно, с паузами.
Агай слушает и не перебивает.
//Два часа.//
[[На набережную.|сцена_б_хор]]Набережная. Камеры. В воздухе что-то тяжелее обычного.
Не страх. Ожидание.
[[Выхожу.|сцена_а_плох_2]][//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
[//«— Аждаһа.»//]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха//]
[[Что происходит с водой.|сцена_а_плох_3]]Вода темнеет сразу. Отчётливо.
Фонари на поверхности тонут, как тогда, в первый вечер.
Холод идёт не снаружи. Изнутри. В горло.
Толпа хлопает в конце. Долго. Им понравилось.
Я знаю, что надо остановиться.
И всё равно доигрываю.
[[Схожу со сцены.|финал_плох_1]]Набережная. Камеры. Прямой эфир.
Я выхожу так, будто ничего не знаю и никому ничего не должен.
[[Выхожу.|сцена_а_сред_2]][//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
Первые минуты проходят хорошо. Толпа слушает именно там, где я рассчитывал.
[//«— Аждаһа.»//]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха//]
[[Что происходит с водой.|сцена_а_сред_3]]Вода чуть темнеет. Не вся — только полосой, будто под поверхностью что-то переворачивается на другой бок.
По затылку проходит холод. Руки дрожат, но я доигрываю до конца.
Толпа хлопает.
Я понимаю: она услышала не всё. Но достаточно.
[[Схожу со сцены.|финал_сред_1]]Набережная пахнет рекой сильнее, чем обычно. Камеры. Прямой эфир.
Будто место уже знает, чем это кончится.
[[Выхожу.|сцена_а_ужас_2]][//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
[//«— Аждаһа.»//]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха//]
И что-то происходит сразу. Не постепенно.
[[Что происходит с водой.|сцена_а_ужас_3]]Вода темнеет целиком. Фонари перестают отражаться — как будто поверхность стала глубже одной секундой.
Холод проходит по спине, рукам, горлу.
Толпа не замечает. Хлопает. Просит ещё.
Каждая следующая строка — как шаг от берега туда, где уже не возвращают.
[[Схожу со сцены.|финал_ужас_1]]Набережная. Прямой эфир. Людей больше, чем вчера.
Андрей улыбается так, будто контракт уже у него в кармане.
[[Выхожу на сцену.|сцена_а_хор_2]]Микрофон холодный. Свет бьёт в глаза.
[//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
Толпа стихает не сразу.
[//«— Аждаһа.»// Один раз.]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха.//]
[[Что происходит с водой.|сцена_а_хор_3]]Вода за спиной — спокойная.
Краем зрения я вижу движение под поверхностью. Не всплеск. Не рыбу. Что-то слишком большое, чтобы быть случайным.
Горло открывается само. Толпа молчит. Никто не снимает.
[[Дохожу до конца.|сцена_а_хор_4]]//«Хакы бирҙем. Хакы алдым.»//
//Я отдал долг. Я принял долг.//
Последняя фраза — дедова. Сухая. Тяжёлая. Без просьбы понравиться.
Аплодисментов мало. Люди уходят молча — не разочарованные. Переставленные.
[[Иду домой.|финал_хор_1]]Курай остался у агая — тот тонкий, странный, с семью листками в мутовке. Камеры на месте.
Андрей улыбается заранее: //«После этого номера — сразу на подпись. Только не уходи в этнографию.»//
Агай где-то в толпе.
[[Выхожу.|сцена_б_плох_2]]Микрофон. Начинаю.
[//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
[//«— Аждаһа.»//]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха//]
[[Что происходит с водой.|сцена_б_плох_вода]]Вода темнеет сразу.
Фонари гаснут в ней, как в закрытом глазу.
Из толпы — агай. Резкий взмах рукой.
Я понимаю: граница была в финале. Если дожму его — добью и всё остальное.
[[Обрываю себя. Говорю что помню.|сцена_б_плох_обрыв]]
[[Продолжаю. Толпа хлопает.|финал_б_ужас_1]]— Простите. Не так.
Говорю дедов текст, насколько помню. Уже не чтобы победить зал. Чтобы успеть отступить.
Вода стихает.
Агай медленно опускает руку.
[[Схожу со сцены.|финал_б_сред_1]]Этого нет в тетради. Дед так не делал.
Говорю тихо — не для людей. Для воды.
[//«Мин беләм. Мин ялған йырланым. Менә мин.»//]<mn|
(click-replace:?mn)[//Я знаю. Я пел ложь. Вот я.//]
[[Жду.|сцена_б_прорыв_2]]Курай нагревается.
Сначала тепло. Потом жар. Как будто внутри стебля идёт ток.
Под водой — движение. Она поднимается к сцене.
Толпа снимает на телефоны. Пока ещё думает, что это часть шоу.
[[Продолжаю. Говорю дальше.|финал_б_прорыв_1]]Набережная. Курай в руке. Камеры уже горят.
Андрей показывает большой палец: //«Сегодня без кладбища в голосе, ладно? Нужно вкусно и умно.»//
[[Выхожу.|сцена_б_сред_2]]Микрофон. Начинаю.
[//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
[//«— Аждаһа.»//]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха//]
Курай холодеет сразу.
[[Что-то происходит с водой.|сцена_б_сред_вода]]Вода чуть темнеет.
Не катастрофа. Предупреждение.
Я понимаю сразу: залу это нравится больше, чем реке.
[[Обрываю себя. Начинаю снова.|сцена_б_сред_обрыв]]
[[Продолжаю. Толпа не замечает.|финал_б_сред_1]]— Стоп.
Шум в толпе.
Начинаю заново. Медленно. С паузами. Уже не для восторга.
Вода светлеет.
Андрей смотрит так, будто у него на глазах сожгли готовые деньги.
[[Схожу со сцены.|финал_б_хор_1]]Набережная. Народу больше, чем вчера.
Андрей улыбается заранее: //«Если зал возьмёшь — сразу к нам. Подписываем. Только не переусердствуй с совестью.»//
Курай в левой руке. На мутовке у него семь листков вместо пяти.
[[Выхожу.|сцена_б_хор_2]]Микрофон. Свет. Десятки лиц.
Начинаю.
[//«Агидель-эсэй, ак һыулы —»//]<ag|
(click-replace:?ag)[//Белая река, мать Агидель//]
Первые строки — дедовы. Тяжёлые. Толпа такого не ждала.
[[Произношу имя.|сцена_б_хор_имя]]Вода не темнеет.
Краем зрения — движение. Медленное. Слишком большое, чтобы быть водой.
Воздух меняет вес.
Она здесь.(click-append: "Она здесь.")[ Слушает.
[[Дохожу до последнего абзаца.|сцена_б_хор_финал]]
][//«— Аждаһа.»//]<azh|
(click-replace:?azh)[//Аждаха//]
Один раз.
Курай в руке холодеет так резко, будто его взяли с другой стороны.
[[Смотрю на воду.|сцена_б_хор_вода]][//«Хакы бирҙем. Хакы алдым.»//]<hak|
(click-replace:?hak)[//Я отдал долг. Я принял долг.//]
Дедова финальная фраза. Без красоты.
Толпа молчит. Все слышат: это уже не для них.
[[Заканчиваю дедовым.|финал_б_хор_1]]
[[В последний момент меняю финал на свой.|финал_б_сред_1.1]]
[[Обращаюсь к ней напрямую. Это мой приём.|сцена_б_прорыв]]Он не останавливает.
Дома я не сплю. Ночью открываю дедовы коробки: кассеты, тетради, злой плотный почерк на полях.
//До выступления — девять часов. До контракта — примерно столько же.//
[[Нахожу тетрадь с сказаниями.|уходить_тетрадь]]
[[Нахожу кассету без подписи.|уходить_кассета]]Кассета без подписи. Плёнка пожелтела.
Нахожу магнитофон. Вставляю.
Долгое шипение. Потом — дедов голос.
[[Слушаю.|кассета_начало_а]]Три варианта сказания про Аждаху. На полях его почерком: //имя — один раз. паузы — не убирать. финал — не менять.//
Дальше, красным: «это не правила. Это то, что я понял слишком поздно».
[[Читаю варианты.|уходить_тетрадь_2]]Первый — про долг. Второй — про паводок. Третий — обведён красным: //«только для тех, кто готов.»//
Я читаю первые строки и понимаю, почему он красный.
//До выступления — семь часов.//
[[Выбираю сказание.|выбор_сказания_а]]Под водой — Аждаха.
Поднимается не к берегу — ко мне.
Толпа снимает реку; им кажется, это свет. Мне — взгляд.
[[Пою дальше. Для неё.|финал_б_прорыв_2]]Голос идёт сам.
Но слова — мои.
//«Мин беләм. Мин өйрәнәм. Бир ваҡыт.»//
//Я знаю. Я учусь. Дай время.//
Курай в руке нагревается до боли.
Я больше не повторяю.
Я говорю.
[[Она останавливается.|финал_б_прорыв_3]]Аждаха остаётся под поверхностью.
Не уходит.
Не берёт.
Слушает.
Я заканчиваю.
Тишина.
Потом — редкие хлопки.
[[Схожу со сцены.|финал_б_прорыв_4]]Агай смотрит на меня иначе.
— Дед так не делал.
— Нет.
— И не должен был.
[[Смотрю на курай.|финал_б_прорыв_5]]Курай тёплый.
Агай открывает коробку. Кассеты — много.
Он даёт мне одну.
[[— Все ошибались?|финал_б_прорыв_6]]— Все ошибались.
— Просто по-разному.
Я смотрю на кассету. На курай.
Впервые это не похоже на наказание. Это работа.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Я доигрываю.
Зал хлопает сразу.
Андрей ловит меня за кулисами.
— Вот это уже продукт.
Ручка в руке быстрее, чем мысль.
Я подписываю.
[[Иду домой.|финал_б_сред_2]]Я меняю финал в последний момент и дожимаю зал именно так, как мечтал.
Аплодисменты приходят сразу. Ровные. Голодные.
Андрей почти смеётся от счастья.
— Вот теперь подписываем по-настоящему, — говорит он и вкладывает мне в руку папку.
Агай стоит чуть дальше и не подходит.
[[Иду домой.|финал_б_сред_1.2]]Контракт лежит у меня под мышкой, как тёплая добыча.
Победа должна бы греть.
Вместо этого кажется, будто я унёс со сцены не бумагу, а что-то чужое и мокрое.
Утром звоню агаю. Он не берёт.
[[Открываю тетрадь деда.|финал_б_сред_3]]Контракт под мышкой.
Тёплый.
Дома я долго не раздеваюсь.
Что-то я унёс со сцены.
И это не бумага.
[[Открываю тетрадь деда.|финал_б_сред_3]]Читаю медленно.
С паузами.
И нахожу место.
Не там, где сломал.
Там, где сделал красивее.
Контракт уже есть.
Значит, платить придётся позже.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Утром — пропавший. Нашли у воды около полуночи.
Контракт уже у меня. Подписанный вчера за сценой, ещё до того, как его начали искать.
[[Звоню агаю.|финал_б_ужас_2]]Не берёт трубку.
Еду к нему.
Дверь открыта. Квартира пустая.
На столе — его тетрадь. Открытая. Страница с моим именем.
[[Читаю.|финал_б_ужас_3]]Почерк торопливый, не его обычный.
//«Азамат поменял финальную фразу. Если произнесёт — договор перейдёт ко мне. Я старый. Это правильно.»//
Дата — вчерашний день.
[[Смотрю на дверь.|финал_б_ужас_4]]Он знал, что я поменяю.
Пришёл в толпу — встать между мной и ею.
Но поздно. Я не сорвал договор. Я сделал его удобным для сцены и дорогим для чужой жизни.
Андрей пишет:(click-append: "пишет:")[ //«было потрясающе, в следующем месяце делаем ещё больше»//.
Я долго смотрю на экран. И замечаю, что отражение в нём моргает позже, чем я.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]
]Толпа долго молчит, а потом начинает хлопать — не дружно, а тяжело.
Андрей подходит не сразу. Смотрит на реку, потом на меня.
— Это было не для фестиваля, — говорит он. — Но люди запомнят.
Он всё-таки суёт мне папку с контрактом. Небольшой. Осторожный.
[[Ночь проходит тихо.|финал_б_хор_2]]Ни этой ночью. Ни через неделю. Ни через месяц — никаких новостей про утонувших.
Контракт лежит дома на столе. Подписанный. И от этого почему-то тревожнее, а не легче.
[[Звоню Рустаму-агаю.|финал_б_хор_3]]— Смерти не было этой ночью.
— Нет.
— И контракт у меня.
— Значит, теперь у тебя две вещи сразу, — говорит агай. — Деньги и обязанность не соврать в следующий раз.
Я смотрю на курай рядом с папкой. Стебель всё ещё тёплый.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Утром в новостях: двое утонули у набережной. Около полуночи.
Двое.
[[Сижу с телефоном.|финал_плох_2]]Я знаю, что это я.
Третий вариант. Дед обвёл красным. //«Только для тех, кто готов.»//
Я не был готов.
Андрей пишет: //«было мощно, контракт подпишем завтра»//.
[[В дверь звонят.|финал_плох_3]]Рустам-агай.
— Ты взял третий вариант?
— Да.
— Один? Без подготовки?
— Я не знал.
[[Он заходит.|финал_плох_4]]— Твой дед исполнял его один раз за жизнь. После трёх лет подготовки. И всё равно — 1987 год.
Он кладёт на стол тонкую книжку.
[[Что это?|финал_плох_5]]— Записи деда. Как исправлять. Что говорить у воды после неудачного исполнения.
— Это можно исправить?
— Не полностью. Но частично — да.
Он открывает страницу.
И я понимаю: это не конец. Это вход — через кровь, не через голос.
Я начинаю читать.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Агидель тихая.
Иду домой один.
Андрей пишет: //«ты что, заболел? это было слабо. с контрактом подождём»//.
[[Дома.|финал_сред_2]](if: $rewrote is true)[Переписанный лист исчез. Точно клал в карман. Нет нигде.
Я один. Некого спросить.](else:)[Тетрадь деда на столе. Та же страница.
Я один.]
[[Открываю тетрадь деда.|финал_сред_3]]Читаю медленно. С паузами.
Не для завтра. Просто так.
Утром — никаких новостей. Но через три дня нахожу: мужчина у берега Агидели. Несчастный случай.
Три дня назад — это был день выступления.
[[Читаю дальше.|финал_сред_4]]Перечитываю то, что переписал. Ищу место, где всё поехало.
Нахожу.
Там, где дед писал //«она»//, я написал красивее. Написал, что она //выбирает//.
Дед писал не про выбор. Он писал про долг.
Я не разорвал договор. Я сделал его точнее.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Утром — пропавший ребёнок. Нашли у воды.
Несчастный случай.
[[Он был в толпе вчера.|финал_ужас_2]]Помню его: сидел на плечах у отца. В первом ряду. Смеялся там, где я хотел.
Я сделал Аждаху красивой, понятной, притягательной.
Я объяснил логику её охоты.
[[Нахожу переписанное сказание.|финал_ужас_3]]Ищу место, где вода потемнела. Третья минута.
В тексте — там, где я переписал объяснение.
//«она выбирает тех, кто слушает с открытым сердцем.»//
Я написал это как красивую фразу.
[[Понимаю, что это не метафора.|финал_ужас_4]]Открытое сердце. Ребёнок на плечах у отца. Первый ряд.
Я не звоню агаю.
Я не открываю тетрадь.
Телефон вибрирует. Андрей: //«было отлично, давай в следующем месяце»//.
Хуже всего, как быстро ремесло надевает лицо работы.
[[Смотрю на сообщение.|финал_ужас_5]]Я не отвечаю.
Потом — через час — отвечаю.
Да.
Следующая жертва начинается не у воды, а в этом согласии.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Андрей не подошёл. Контракт не подписали.
Дома тихо. Никаких новостей из Агидели.
Я сижу один и считаю: сколько стоит прожить правильно.
[[Открываю тетрадь деда.|финал_хор_2]]Мой вариант лежит рядом с дедовым.
Мой лучше написан.
Дедов — точнее.
Утром Андрей пишет: //«жалобы. скучно. контракт отменяется»//.
[[Телефон звонит. Незнакомый номер.|финал_хор_звонок]]Кладу трубку.
Счёт за коммуналку убираю за фотографию деда.
Теперь важно не сколько это стоит, а выдержу ли я не соврать.
[[А могло ли быть по-другому?|Start]]Женщина. Голос немолодой.
— Вы пели вчера на набережной?
— Да.
— Моя мать слышала вашего деда в 1987 году. Она говорила: тот сэсэн пел так, что она почувствовала воду за спиной. И ушла. Четверо рядом не ушли.
[[Молчу.|финал_хор_звонок_2]]— Вчера я стояла в первом ряду, — говорит она. — И снова почувствовала.
— Мама просила передать: если кто-нибудь когда-нибудь споёт так же...
Она замолкает на секунду.
— Вы споёте ещё?
[[— Не знаю. Наверное, да.|финал_хор_3]]
↶↷ У моря есть своя воля. Оно берет, когда хочет, и возвращает, если сочтет нужным.
Волна выбросила на берег молодого парня, как мертвую рыбу.